Created with Sketch. Created with Sketch. Created with Sketch. Created with Sketch. Created with Sketch. Created with Sketch. Created with Sketch. Created with Sketch. Created with Sketch. Created with Sketch. Created with Sketch. Created with Sketch. Created with Sketch. 1 Created with Sketch. Created with Sketch. Created with Sketch. Created with Sketch.
ДНЕВНИК Надежда

Запись

Надежда 17 апреля, 16:20 , Санкт-Петербург ···

Просто поговорить

Зачем люди ходят в музей? Что в музее делают взрослые дядьки, молодые мамаши с детьми в колясках, бабушки чуть ли не в ходунках и дедушки в инвалидных колясках? Все они стояли вместе со мной в огромной очереди в Старую Пинакотеку Мюнхена. Как и я, они хотели попасть туда в воскресенье, когда вход стоит всего 1 евро.

Служительница музея высматривала среди нас семьи с детьми и пожилых людей, чтобы пустить в обход очереди. Остальные продолжали стоять по щиколотку в снежной каше - мы терпеливо ждали встречи с прекрасным.

В этот раз моей целью в Мюнхене была Пинакотека. Хотя бы одна, а лучше все три. Но Старая была первой в моем списке, абсолютно обязательной.

Я до поездки понятия не имела, что же там собственно выставлено. Всемирно известный музей классической живописи, набор имен вполне себе эрмитажный - Рубенс, Рембрант, Рафаэль, Леонардо да Винчи. Ну хорошо, приличному человеку вроде как надо побывать.

Составляю расписание поездки - когда и куда хочу сходить, почем билеты, как работает. И вижу на одном из сайтов эти глаза. Я не помню ни автора, ни саму картину. Но я знаю эти глаза, я их где-то уже видела. И я понимаю, что я должна пойти в эту Пинакотеку обязательно, я должна встретиться с этими глазами.

Это оказался совсем не Эрмитаж. Пинакотека меньше и как-то строже. Ее строили сразу как музей, и там никакой позолоты, лепнины и прочих красот, просто голые стены. И шедевры. Не по многу, не целыми огромными залами. Но абсолютные шедевры, непререкаемые, отборные из отборных. Начинается все 15 веком, заканчивается 18-м. И в ранних работах еще кое-где неловкие пропорции, странные неестественные позы, младенцы иногда больше похожи на карликов, ткани на фанерку, а фон на театральный задник. Но какие при этом невероятные лица! Там такое знание всех сторон души человеческой: ее низости и благородства, убожества и величия, мелочности, гордыни, самопожертвования, страдания, любви, отчаяния, веры.

Я помню из школьной программы, что старые мастера сначала вроде как не умели правильно писать пропорции человеческого тела, не очень разбирались в перспективе, пытались, но не получалось, не научились еще. Но в Пинакотеке я что-то засомневалась, что они считали все это важным. Иначе почему лица написаны с такой невероятной психологической точностью? То есть лица умели, а ноги пока никак? А может им просто достаточно было лица, чтобы рассказать о человеке?

Со стен смотрели люди. И мы, тоже люди, смотрели на них. Мы все отстояли эту огромную очередь под снегом, чтобы повидаться. Люди пришли к людям. Поговорить, помолчать, улыбнуться друг другу, узнать, как жизнь. Между людьми в залах и людьми на картинах не было времени, не было живописных приемов, школ, направлений, тенденций. Не было никаких барьеров, просто разговор глаза в глаза.

Как бывает между близкими людьми. Слова могут быть редкими, необязательными, обычный повседневный разговор. Все остальное во взгляде.

И вот в одном из залов я увидела эти глаза, к которым шла. Это был автопортрет Альбрехта Дюрера. Он смотрел куда-то совсем в меня, в самую глубину. Смотрел так тихо, внимательно, не торопясь. Я действительно много раз видела этот портрет в разных книжках, как и сотни других всемирно известных и от этого каких-то «замыленных» шедевров. Когда видишь, а как будто не видишь.

И только там, в Старой Пинакотеке Мюнхена, я увидела его как в первый раз. В уголке глаза у него блестела слеза! Лицо такое спокойное, сдержанное, внимательное, и эта слеза… Он ни о чем меня не спрашивал, он просто в меня вглядывался, он что-то такое знал обо мне, или понимал вообще про течение жизни. И такое знание чего-то такого именно про меня, чего я и сама про себя не понимаю, такое сочувствие и совсем не унижающая жалость были в этих глазах.

Странное дело - живя в одном городе с Эрмитажем, я и не вспомню, когда была в его залах классической живописи. Выставки, Главный Штаб - это да. А вот постоянная экспозиция вроде как никуда не денется, я уже там была, правда сто лет назад, но пока вроде не тянет. И вообще я больше импрессионистов люблю.

Если вам одиноко, бесприютно, вокруг вроде полно людей, а поговорить по-настоящему не с кем - идите в музей, смотреть картины старых мастеров. Ту самую понятную, со школы известную классическую живопись. Там, в музее точно найдется с кем помолчать. Помолчать, как с самым близким человеком.

Может, за этим мы все и стояли в той огромной очереди в Старую Пинакотеку Мюнхена по щиколотку в снегу?


1